Логин или email

Пароль

 
 
 

Регистрация   Напомнить пароль

 
 

 
 

Интервью

Новые   Популярные   Обсуждаемые   Все

Рачевский Ефим Лазаревич

директор центра образования №548 «Царицыно», Народный учитель России, член комиссии Общественной палаты РФ по развитию образования

Именная школа – это результат огромного труда всего коллектива школы, кризиса становления и ошибок. В том числе – ошибок управления. Об этом, а также о школах плохих, хороших и элитных в интервью с директором центра образования №548 «Царицыно», Народным учителем России, членом комиссии Общественной палаты РФ по развитию образования Ефимом Лазаревичем Рачевским.

«Директор школы» №9, 2011. Записано 23.08.2011

 

Какие проблемы у Рачевского?

 

Случай из жизни. К Ефиму Рачевскому как-то пришла молодая мама, и спросила, не может ли он помочь устроить её ребенка… в «школу  Рачевского»... Забавно, но показательно. Можно не знать директора школы в лицо, но его имя стало нарицательным, и не просто для школы, но  для организованной там системы обучения.  Таких  именных  школ немало по всей стране, там крепкие основы сочетаются с оригинальными, подчас нестандартными методами «закладки»  знаний  и формирования личности.

 

Что такое «плохая», «хорошая» и «элитная» школа? Начнем с характеристики «плохой»…

«Плохая» школа. Такая школа имеет ярко выраженные внешние признаки. Во-первых, в эту школу не хотят ходить дети, и родители не хотят отдавать туда детей, в этой школе не задерживаются учителя, а если и задерживаются, то только потому, что им больше негде работать. Во-вторых, в плохой школе плохо пахнет. Чем? Если  школа совсем плохая, то туалетами, а если все же не очень плохая, то к  запахам туалетов еще примешивается запах капусты из школьной столовой, потому как столовая там все же функционирует. Это один тип плохих школ. Есть второй тип плохих школ, в которой внешне все в порядке. Как правило, в вестибюлях этих школ стоят витрины, где много кубков за спортивные достижения, висит стенд с правилами дорожного движения, текстом гимна школы и портретом, например, губернатора. В ней чисто, из туалетов не пахнет, дети на переменах ходят очень смирные, учителя ходят со «зверскими» лицами и очень много людей в красных повязках. Из этой школы не уходят, потому что эта школа имеет специальный номер,  у которой где-нибудь на стене висят копии договоров с различными вузами. Я знаю такие школы, в том числе и в Москве, где внешне все очень пристойно, детей оттуда не забирают, туда ходят дети из приличных семей, но все семьи, вместе взятые, еще нанимают репетиторов, чтобы дети были успешными. В плохой школе второй категории ещё используется очень мощное административное воздействие на детей и на учителей. Здесь регулярно проводятся педсоветы, директор размещает публичный отчет на сайте школы. Но на школьном сайте нет форума и быть не может, так как это школа где нет диалога, где мощная «зверская» личность директора. Вот это вторая категория плохих школ. Бывает ли третья? Не бывает, их только две. 

А  директор плохой школы первой категории, он кто?

Бесспорно это не лидер, это человек, которого задавили два мощных фактора влияния. Первый – верхи, начальство, второй – та социальная среда, в которой школа живет. Это маргинальные семьи, среди которых много пьющих, большую роль играет и географическое месторасположения. Например, в Москве, это школы, в которых очень большое количество не русскоговорящих детей, дети мигрантов. Позиция учредителя должна быть следующей: плохим школам первого типа надо помогать, так как они по-честному плохие, они не маскируются, у них нет сил на это, они просят о помощи.

Вернемся к школам второго типа, они намного интереснее. Откуда они берутся, они берутся от глобальной лжи. Я знаю одну такую школу, московскую, однажды зашел не с парадного входа, а с «черного», и там, на стене, было написано матерно: «Последний звонок, прощание со школой… оно колом». И подпись: «11Б». Попрощались, называется.   В этих школах жесткая дисциплина, директор является экзекутором, который раз в неделю приглашает нерадивых учеников и их родителей для «экзекуции». В этих школах на 8 марта не дай бог не подарить учительнице подарка, и букеты цветов здесь больше по размерам, чем в обычных школах. Эти школы вовремя отчитываются по всем показателям, и пребывают в состоянии двойной правды: одна правда – для внешнего мира, потребителей, другая правда о которой не говорят. Именно в этих школах возможна фальсификация с ЕГЭ, например. Откуда это берется? Как правило, сверху. Первое – неправильный подбор руководителя и администрации школы, второй момент, районному или областному начальству с такими школами спокойнее, там не будет «взрывов», там все боятся высказывать свое мнение, так как могут не дать часов, могут уволить и т.д. Поэтому там происходит та самая, известная при социализме «лакировка действительности». В этих школах бывает очень много медалистов, аж до 30%. Я не исключаю зону коррупции,  от района идет к региону, и пока Правительство не уберет такой индикатор успешности работы губернатора как успеваемость в школах, результаты ЕГЭ, эти школы будут жить дальше. 

Следующая категория – хорошие школы…

Начнем с того, что хорошая школа не обязательно элитная. Есть три явных дифференциальных признака, по которым можно определить хорошую школу. Первый признак - родители хотят в эту школу отдать своих детей. Признак второй - про эту школу не говорят – «школа №1689», про нее говорят – это «школа Иванова», «школа Пинского», например, «школа Мильграма». Кстати, невзирая на  талантливого директора этой школы Михаила Шнейдера, эту школу по-прежнему называют «школой Мильграма», это именная школа.

Третий  признак хорошей школы – дети в такую школу хотят ходить. При этом, когда их спрашивают, что им надо от школы, то многие искренне скажут, что знания. Но, к сожалению, последние несколько лет, когда ввели ЕГЭ, многие родители, которые видят в школе только учение, пошли на радикальный шаг. Они забрали своих детей из школы, вернее они приписаны к школе с экстернатом, но физически дети в эту школу не ходят. Я был в одной такой школе, там состав чуть ли не 2000 детей, а в здании школы пусто. Что происходит при этом? Родители лишают детей того счастья 15-,16-, 17-летнего возраста, которое я называю «успешным школьным проживанием», а ученые называют «социализацией». Ведь этот период жизни  не только алгебра и прочее, это любовь, это конфликты, дружба, это опыт, который они приобретают здесь, это тот микромир, который для них, на самом деле, макромир. 

Еще один признак. Учителя не хотят уходить из школы. И не только потому, что им некуда идти, кстати, некуда идти тем, кому за 50, ну за 45. Сложно с трудоустройством. Но меня радует, когда не хотят уходить 30-летние, и не только потому, что пристойная зарплата. Сегодня, например,  в Москве можно найти в любой школе практически пристойную зарплату. А тут какими-то другими вещами держат.   Тут есть такой момент: ими нельзя командовать.   В каком плане? Нельзя лезть в методики и технологии, нельзя лезть в межличностные отношения, и нельзя требовать слепого исполнения того, что можно не выполнять,  потому что это не является  угрозой для жизни ребенка.  Почему еще они не уходят? По отношению к ним не принимаются директивные, бессмысленные действия. Вы знаете, что учителя находятся в состоянии истерики  по поводу гигантского количества документов. Что мы сделали у себя в школе?  Я понял, что будет гораздо лучше, если учитель будет свободен от целого ряда бумаг, он будет работать эффективнее в своей основной работе. Я взвесил денежную сторону вопроса и просто нанял специального человека, который за них оформляет все эти бумаги. Есть иллюзия, что если классный  руководитель не будет заниматься документацией, он будет плохо знать класс. Ничего подобного.

Но даже не это главное, главное – то, что учитель живет в атмосфере диалога, для него это очень важно.

Теперь об элитной школе…

Мы все понимаем, что плохая школа первого типа не может быть элитной, а вот плохая школа второго типа, может быть элитной. Поясню.  Если есть какая-нибудь школа, расположенная в каком-нибудь пристойном месте и там учатся дети каких-то богатых или известных людей, чиновничьей или финансовой элиты, не обязательно интеллектуальной, то эта школа тоже относится к категории элитной. Но не по качеству образования, которое там дается, а по качеству той корпоративной культуры,  которая там существует, и к образованию все это имеет опосредованное отношение. Так как для этих детей гарантированно, если не качественный репетитор, то, вполне возможно, обучение в каком-нибудь второсортном колледже в Англии, заплатят и всё.   Кстати, в  таких школах хорошо преподаются языки, как правило. С математикой хуже, химия там вообще враг, ну и так далее…Есть другая категория элитных школ…  Например школа Анатолия Пинского №1060, сейчас директор в ней Михаил Ильич Случ. Там иные критерии, например, критерий решать сложные задачи по математике является вторичным основанием для приема. Там скорее важна способность к диалогу, умение слышать и слушать, способность к коммуникациям, т.е. некие личностные качества.  В этой школе не много победителей олимпиад, но это элитная школа, просто она формирует иную элиту, может быть не столько научную, сколько элиту духовную.   Таким образом, мы разделили элитные школы на две категории: одна элита обслуживает корпоративные интересы, это элита чиновничья, финансовая, но есть школы, которые являются исключением, и  родители отдают своих детей в другие элитные школы, с духовной и интеллектуальной доминантой.

 Директора элитной школы - это…

…люди глубокой внутренней культуры. Ведь в по-настоящему элитной школе элитарность основана на той культуре, которая в этой школе присутствует. Как правило, эти люди много читают, много пишут, много разговаривают, они очень беспокойные и они могут предлагать школе совершенно неожиданные решения  разных школьных вопросов. К примеру, внутришкольный дизайн. Например, чудесная школа Михаила Мокринского, в которой я однажды заблудился. У него один этаж оформлен репродукциями импрессионистов, другой – авангардистами..так я по импрессионистам только дорогу и нашел, куда мне нужно было…Такое вот оформление стен. Это люди, которые находятся в постоянном диалоге с детьми, и которые не придерживаются такого  совершенно дурного принципа, что-то вроде если «я – директор, ты – дурак». Для них норма здороваться с пятиклассником за руку, норма отвечать на письма, и это люди, которые озабочены не только своей школой, но и системой образования в целом.

Какие проблемы могут быть у элитных школ? Ведь если проблемы плохих школ очевидны, то, что может быть не так у элитных?

Проблема номер один – соответствовать  тем социальным ожиданиям, которые к ним предъявляют окружающие, причем по всем аспектам: от внешнего вида до качества образования. А для того, чтобы этому соответствовать, надо понимать, что эти требования, эти запросы меняются очень большими темпами. Идет колоссальное ускорение общества по запросам, и это надо чувствовать и изучать. Есть элитные школы, которые тратят «капитал», приобретенный лет 10-15 назад, но на  долго этого не хватает, поэтому элитная школа должна быть готова к быстрым изменениям.  Например, ориентация на образовательный запрос социума связанный с каким-либо профилем. Семь лет назад ко мне пришла группа родителей, и сказала, что хотим, чтобы дети изучали китайский язык. И теперь мы одна из лидирующих школ по изучению китайского языка. Но этого мало, надо действовать с опережением социального заказа. Пример опережения социального заказа – реанимация спроса на естественнонаучные дисциплины, на инженерные специальности. Каждый год в конце февраля я собираю у себя группу 11-классников, которые относятся к группе риска – могут плохо сдать ЕГЭ. Я хочу понять, что с ними происходит. В этом году у нас из 162 выпускников таких было 11. Причины у всех разные. И на мой вопрос о том, куда он хочет поступать, если сдаст ЕГЭ, из 11-ти 9 сказали, что в  Государственный университет управления. Факультет не важен, лишь бы управлять. Это характерная деталь, сформированная нашей телевизионной культурой. Поэтому в этом году, например, мы сделали первый инженерный класс с 5-го класса. Основная составляющая содержания там – предметы естественно-математического цикла, но на самом деле – это «живая» программа, связанная с экспериментами по физике, по естествознанию. Мы пока открыли один класс, на 25 человек – 107 желающих туда поступить, на основе конкурса. 

Другая проблема школы – удержать систему школы без образовательных тупиков. По идее, я для любого ученика, даже такого, который в принципе учиться не хочет к 9-му классу,  должен найти такую образовательную программу, которую он осилит. Но некоторые  московские элитные школы этим не занимаются, они таких учеников «выкидывают». Я тоже стараюсь «выкинуть» такого ученика, если вижу, что он безнадежен. Но таких проблемных ребят у меня в этом году 13 (те, кто закончил 9-й класс), и из этого числа 6 человек, про которых я знаю, что они точно не будут работать, они бездельники. И таких детей надо определять в другие образовательные системы,  потому что тут у меня они не только сами не будут учиться, но и будут мешать остальным, которые хотят  учиться и имеют право на нормальную школьную среду и т.д. Вот это проблема.

Еще одна проблема – соответствовать тому бренду, который наработан, и не «снижать» планку. Есть такое понятие развития любой структуры как «синусоида».  Объясню на  примере нашей школы. В 92-м году у нас произошли существенные изменения, мы тогда жили в составе одного здания, нас было там 2000 человек, было очень тесно и грустно от того. Потом нам удалось расселиться по нескольким зданиям: отдельно начальная школа, отдельно подростковая, отдельно  старшая школа, плюс мы еще загородную базу сделали  и т.д. Это дало нам колоссальный толчок для развития образовательной культуры в целом. Этого «толчка» хватило лет на 10, а потом все привыкли к этой ситуации, как и я сам, произошло некоторое снижение спроса на школу, которое еще и по времени совпало с демографической ямой и ростом конкурентов на рынке образовательных услуг. Раньше-то мы были единственной т математической школой здесь, на юге Москвы. Потом таких школ стало много, поэтому нужен был какой-то шаг, который бы привел к изменению  ситуации у нас. Я сторонник кризисов, и поэтому, начиная с 2002 года, ходил тут и говорил всем, как все плохо у нас  и отвратительно, и народ стал размышлять, как выходить из этой ситуации. Кстати, выходом из этой ситуации стало изменение образовательной системы, программы в нашей старшей школе. У нас как таковых 10-х, 11-х классов больше нет.  Вот тот проект стандарта старшей школы, который предложила группа Кондакова, написан загадочно и не очень внятно, но главное ядро в нем – право выбора – стало основой наших изменений пятилетней давности.

Что у нас есть сегодня? Во-первых, мы сделали попытку изучать предметы со старшеклассниками без имитации, по-честному. Российская школа – это единственная школа в мире, где старшеклассники изучают от 19 до 23 предметов. Для сравнения, в Европе – это 8-9 обязательных предметов. А у нас все обязательно. Наши исследования показали, что треть предметов учениками изучается основательно, они уже в 10-м классе примерно представляют себе свою будущую сферу деятельности, при этом у нас очень мощная, очень серьезная программа профориентации, мы им помогаем. Вторая группа предметов – это те предметы, которые  они изучают время от времени, третья – предметы, которые они не учат вообще, списывают, ходят клянчат зачет или отметку, аттестат же надо получить. Поэтому мы решили поступить так: вместо традиционных классов – 11-го А,Б,В..– мы сделали мобильные группы. Например, математика. Одной группе детей математика нужна на высоком уровне – это те дети, которые пойдут на физмат, мехмат и т.д. Второй уровень математики, это математика, которая нужна тем детям, которые пойдут в естественнонаучные профессии, и где математика вторична, а первичны химия, биология. И третий уровень математики тот, который нужен просто для получения аттестата. И мы «раскидали» детей по трем этим группам. Дети стали жить параллелью, а не классом, и в конечном итоге этот стандарт и приведет к разрушению классно-урочной системы. Хотя, номинально на бумаге, в журнале эти классы существуют, как и в стандартной школе. Таким образом, у нас получилось, что у ребенка индивидуальная образовательная программа, даже расписание уроков у каждого свое. Но при этом,  есть часть предметов одинаковая для всех.

К чему это привело? Хоть образование это и гуманитарная система, это все же система, и ее изменение влечет за собой и изменение других элементов. После этого новшества у нас пошли изменения в подростковой школе (прим. Ред. – Подростковая школа в школе Рачевского – это 5-7 классы).  Помимо традиционных уроков, мы сделали там множество мастерских и для мальчиков и для девочек одновременно, у нас нет разделения, мы тут пошли по английскому пути. У нас и те, и те готовят, шьют, и работают при этом в группах. Я обустроил им обычную двухкомнатную квартиру-студию, и оснастили мы её всем тем, чем оснащена квартира: пылесос, стиральная машина, плита. И они с наслаждением там работают – 5,6,7 классы! Там нормальные учителя, которые к тому же учат их, как еще и со Сбербанком общаться, как отслеживать счетчик воды и т.д., всем навыкам для обычной жизни. И долго этого делать не нужно – 2-3-х лет достаточно. 

А изменения в старшей школе, связанные с проблемой выбора в подростковой школе, привели к  изменению всех ступеней. На это ушло почти 10 лет.

 А что не получается у Вас, как у директора, при внедрении таких кардинальных перемен?

Самое страшное, что не получается – это изменение учительского восприятия работы. Это самое тяжелое. Все, что касается начальства, пожарников, СЭС – это все чепуха, дело наживное. А изменить учителя – самое сложное, поэтому с преподавателями нужна большая игра. Я пытался лет 12 назад ввести три основных принципа изменений в школе: это изменение корпоративной культуры, изменение функциональной грамотности и изменение оценочной системы.  Очень смешно было с оценочной системой. Мы отказались от пятибалльной, ввели десятибалльную, но мы ее сделали рейтинговой, но не по принципу  отнимания баллов, а по принципу прибавления. Например, ученик за год, чтобы быть очень хорошим в математике, должен  набрать 400 баллов.  Чтобы не очень хорошим – 300 баллов. Нам пришлось отказаться от этой системы, потому что мы не смогли преодолеть коммунистическую основу нашего сознания: как учителей и родителей, так и детей, в конечном счете. А смысл коммунистического сознания в следующем: надо сделать всё, иначе тебя расстреляют, «ни шагу назад». В реальной жизни мы же не делаем абсолютно всё!  Мы даже отказались от словосочетания «не успевающий ребенок», мы ввели  – «не успевший ребенок».   Дети болеют, и получается, что ребенок, который проболел ангиной дважды в году, чтобы получить те самые 400 баллов по выходу после болезни, должен очень напрячься. А он слабый, но ему нужны эти баллы…что происходит? Он заболевает еще сильнее. Поэтому мы отказались от этой системы. 

Когда я заговорил о корпоративной культуре у себя в школе, то все почему-то решили, что это имеет отношение к внешнему виду. Конечно, это тоже  важно, и чем элитнее школа, тем строже внешний вид, но у нас этого не получилось, у нас дети ходят, кто в чем хочет, естественно, в пределах разумного. Тем не менее, каждая школа ставит во главу угла уважение, честь и достоинство ребенка, и у нас это получается, иного у нас быть не могло. На чем это держится? На мне это держится, и это все здесь знают, это моё требование. Я с детьми нахожусь в состоянии постоянного диалога, я все знаю, поэтому кто-то в коллективе это соблюдает органично, кто-то из чувства страха. Недавно был случай, я уволил одну молодую учительницу, которую сам взял пять лет назад, она мне понравилась, образование хорошее. А тут узнал, что ей не нравился один ребенок, и она для него выстроила урок таким образом, что он все сорок минут должен был молчать. Я об этом узнал и сразу ее уволил. Об этом всем известно. Но главное теперь, что я для себя могу с уверенностью сказать, что если я сам уеду или уволюсь, эти принципы  здесь сохранятся и без меня, коллектив будет друг за другом сам присматривать, по-другому нельзя.

Третий принцип – функциональной грамотности – не удался совершенно, потому что отечественная дидактическая система не предполагает развития функциональной грамотности. Единственное в данном вопросе, что является предметом моей гордости, это то, что дети мои хорошо говорят на иностранных языках, хотя мы не языковая школа. 

Так что очень плохо и медленно у меня получается преодоление традиционной ментальности учителя, что он – это всё! Вокруг, мол, тоже неплохо, но я – главный. И это не зависит от возраста, даже у молодежи, потому что их так учат в пединститутах. У нас для тех, кто приходит на работу есть анкеты, и там есть несколько каверзных вопросов. Например: были ли у вас в подчинении люди? И одна претендентка на должность учителя младших классов ответила: да, были – 3 «а». Всё сразу понятно с ней. Все остальные процессы в школе – это дело наживное. 

 

Интервью провела Е. Терешатова.

   
 
 
 

23.08.2011  |  Просмотров: 20224  |  Комментариев: 6

Опубликовать в своем ЖЖ (Livejournal) Опубликовать в Твиттере Поделиться ВКонтакте Поделиться в Моем Мире Поделиться в Яндекс.Блогах Поделиться в Facebook

Для того, чтобы оставлять комментарии, вам нужно авторизоваться на сайте.

Если вы еще не являетесь пользователем этого сайта — самое время зарегистрироваться.

 

 

Любая школа учит и воспитывает. Всегда можно задать вполне приличный и нормальный вопрос: ты в какой школе УЧИЛСЯ? Но никогда не спрашивают: в какой школе тебя ВОСПИТЫВАЛИ? Говорят так: КТО тебя воспитывал? (Правда, этот вопрос часто имеет негативный оттенок). __________ Тем самым подразумевается, что воспитание – это всегда индивидуальная, штучная, ручная работа. И действительно, никогда, ни при каких условиях, ни у одного воспитателя не получается двух одинаковых воспитанников. Похожие – есть, одинаковых – нет! Но есть все-таки общие черты, невольно вырабатывающиеся у живущих в одном коллективе, имеющих одного учителя, воспитателя, тренера. Иногда, по некоторым признакам (по характерным словечкам, по речевым оборотам, по отношению к делу, по юмору), даже угадывают школу (и даже учителя), в которой длительное время учился её выпускник. И это – правда, т.к. хорошая школа накладывает свой, особенный отпечаток на души, на поведение, на стиль общения её выпускников. Это как фирменный знак, который они несут, иногда не замечая его, до конца жизни. Можно также с уверенностью сказать, что этот "label" человека влияет и на его детей, и на внуков ... __________ Разные исследования психологов сходятся на том, что школьники примерно 30% значимой для них информации получают от учителей, а остальные 70% – от одноклассников. И главная задача директора, школьного коллектива, учителя – создать такую школьную "среду", чтобы, живя в ней, ученик получал и принимал нужную информацию. В такой среде желаемые навыки и стиль поведения вырабатываются ненавязчиво, естественным образом, без прямого воспитательного воздействия. Кому же нравится, когда его "воспитывают"? __________ Создать или изменить окружающую среду не каждому по силам. Проще приспособиться, измениться самому. Это по силам только людям с активной жизненной позицией. При этом они, естественно, влияют не только на подчиненных, но и в значительной степени на тех, кто стоит выше их на ступеньках управления. Кому-то активное (креативное) отношение к жизни дается от природы, с детства, со школы, кто-то постепенно, упорным трудом вырабатывает его в себе, а кто-то и не задумывается об этом, плывя себе по течению жизни, по ветру времени.

 Назаров Александр Иванович   02.09.2011 в 13:04

 

Александр Иванович, спасибо за Ваше мнение! Говоря о школе Ефима Рачевского совершенно согласна, не в бровь, а в глаз, как говорится..

 Терешатова Екатерина Евгеньевна   02.09.2011 в 14:25

 

Комментарий удален

     27.05.2013 в 10:02

 

Комментарий удален

     27.05.2013 в 10:02

 

Комментарий удален

     27.05.2013 в 10:02

 

Комментарий удален

     27.05.2013 в 10:02

 


 

Новые интервью

Мокринский Михаил Геннадьевич

директор Международной школы «Летово»

Цандекиди Александр

генеральный директор компании «Музенидис Тревел»

Филонович Сергей Ростиславович

профессор, декан Высшей школы менеджмента НИУ ВШЭ

Поливанова Катерина Николаевна

профессор, доктор психологических наук, директором Центра исследований современного детства НИУ ВШЭ

Ленская Елена Анатольевна

декан факультета менеджмента в сфере образования Московской высшей школы социальных и экономических наук, кандидат педагогических наук

 


 

Самые популярные интервью

Волков Сергей Владимирович

учитель русского языка и литературы ГОУ ЦО № 57 г. Москвы, член Комиссии по развитию образования Общественной палаты РФ.

Ковалева Татьяна Михайловна

президент МОО «Межрегиональная тьюторская ассоциация», д.п.н., профессор кафедры педагогики МПГУ, руководитель тьюторской магистратуры

Рачевский Ефим Лазаревич

директор центра образования №548 «Царицыно», Народный учитель России, член комиссии Общественной палаты РФ по развитию образования

Ямбург Евгений Александрович

директор ЦО №109, г. Москва

Шимутина Елена Николаевна

Директор Института развития государственно-общественного управления образованием

 


 

Самые обсуждаемые интервью

Волков Сергей Владимирович

учитель русского языка и литературы ГОУ ЦО № 57 г. Москвы, член Комиссии по развитию образования Общественной палаты РФ.

Ямбург Евгений Александрович

директор ЦО №109, г. Москва

Поздяев Евгений Евгеньевич

Руководитель школы «Опыт нового поколения», автор игровых программ

Бунимович Евгений Абрамович

Уполномоченный по правам ребенка в г. Москве, Заслуженный учитель РФ

Иноземцев Владислав Леонидович

доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества

 


 

Все интервью пофамильно

Поздяев Евгений Евгеньевич

Руководитель школы «Опыт нового поколения», автор игровых программ

Аверкин Владимир Николаевич

Председатель Комитета образования, науки и молодежной политики Новгородской области

Адамский Александр Изотович

научный руководитель института проблем образовательной политики «Эврика», кандидат педагогических наук

Архангельский Александр Николаевич

телеведущий, писатель, ординарный профессор факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ ВШЭ

Болотов Виктор Александрович

вице-президент Российской академии образования

 

 
 

 

  Издательская фирма «Сентябрь»  
 

Журналы

Журнал руководителя управления образованием

Директор школы

Практика административной работы в школе

Юридический журнал директора школы

Практика управления ДОУ →

Книги

Библиотека журнала «Директор школы»

Электронные книги

Компакт-диски

Управленческий опыт

Нормотворческая деятельность

Методическая поддержка

Педагогика и психология

Интернет-проекты

Direktoria.Org

    

Интернет-магазин

Первый в России специализированный интернет-магазин для школьной администрации, методистов  и педагогов.
 

http://shop.direktor.ru


Директору
Завучу
Педагогу
Воспитателю

 

Заказ товаров через интернет и по телефону. Доставка почтой по России. Любые формы наличной и безналичной оплаты, наложенный платеж, платежные системы.

Новостные рассылки

Выберите интересные вам темы и подпишитесь на них, перейдя по ссылке:

Рассылки для руководителей образования →

    

Контакты

Телефон: (495) 710-30-01

Факс: (495) 710-30-02

Электронная почта: info@direktor.ru

Адрес и схема проезда

 

Авторам

Рекламодателям

Распространителям

Подписным агентствам

 

 

 

 

В социальных сетях:

Блог «Директора школы» на pedsovet.org Сообщество «Директор школы» в Живом Журнале Твиттер «Директора школы» Группа «Директор школы» Вконтакте Сообщество для руководителей сферы образования в Фейсбуке Группа «Директор школы» на Профессионалы.ru Сообщество «Директор школы» в МойМир
 

 

 
 



© ООО «Издательская фирма «Сентябрь».
Коммерческое использование материалов сайта запрещено. Некоммерческое использование допускается только при наличии ссылки на сайт.